?

Log in

ernst_toller
24 May 2008 @ 05:34 pm


Фрагмент фильма из "Документального кино Леонида Млечина"
Это, конечно, поверхностный взгляд на историю революции в Баварии. Анархисты (Густав Ландауэр) действовали в коалиции с независимыми социал-демократами, а коммунисты во главе с Левине сами по себе. После убийства Эйснера была провозглашена советская республика, потом к власти пришли коммунисты, потом их отставили и совсем короткое время снова у власти были независимые социал-демократы. По поводу расстрелов. Имел место быть расстрел заложников (около 10 человек) в Луитпольдовской гимназии, по поводу которого так переживал Толлер, не желавший делать революцию кровью. По мсаштабам, конечно, не сравнимо с тем, что делали большевики. Письмо Ленина к баварским коммунистам, где он призывал больше расстреливать врагов революции, экспроприировать все у буржуазии, так и не дошло до адресата.
 
 
ernst_toller
05 March 2008 @ 04:59 pm
Второй раз в СССР Толлер приехал в конце августа 1934 года - на первый съезд советских писателей. Вот фрагмент кинохроники.
 
 
ernst_toller
05 February 2008 @ 04:12 pm
А вот предисловие наркома просвещения А. Луначарского к изданию "Тюремных песен" Толлера (в переводе С. Городецкого). Тут уж конечно речь не о "мировом сквозняке", как у Пиотровского, а об "Ариадниной нити коммунизма".

Read more...Collapse )
 
 
ernst_toller
В желаемом сборнике мы предполагаем опубликовать лучшие экспрессионистские драмы и стихи Толлера, его воспоминания, путевые заметки, а так же, возможно, несколько публицистических работ и некоторые письма. Read more...Collapse )
Read more...Collapse )
 
 
ernst_toller
А вот более интересная статья. Это предисловие Адриана Пиотровского к его же переводу "Эугена Несчастного" (Der Deutsche Hinkemann). Здесь он пишет об экспрессионизме, о творчестве Толлера вообще, о его драмах.
Орфография и пунктуация сохранены оригинальные.
Read more...Collapse )
 
 
 
ernst_toller
Я решил вывесить некоторые тексты, которые интересны с точки зрения литературоведческой и исторической. В потенциальный сборник их не включишь, так как не за чем. То есть это некий отстой, но раз уж они есть, и раз есть наш ЖЖ, то здесь им, возможно, и место. Это предисловия к издававшимся в СССР в 20е годы вещам Толлера. Они специфичны, то есть надо иметь в виду время публикации и обстоятельства.
Вот, например, предисловие к "Стихам о заключенных" (Из книги, написанной в тюрьмах Германии в 1918-1921 гг. // Красная Нива, М., 1925, 12 июля, № 29.) Переводчик, кстати, почему-то не не указан. Но так бывало в те годы. Что уж там говорить если один из переводов драмы "Человек-Масса" вышел отдельной книгой и без указания переводчика (О. Мандельштама. Второй перевод - Адриана Пиотровского - вышел в том же 1923 году, оба переводчика погибли во время сталинских репрессий.)
Read more...Collapse )
 
 
ernst_toller
28 January 2008 @ 09:02 pm
«Сегодня смеются над такими словами, как человечность и свобода… - писал Толлер в 1926 году, - и забывают о том, как волновали они наше сердце в 1918 году после 51 месяца войны, как просветляли они наш разум».
(Энциклопедия литературных героев. Зарубежная литература ХХ века. М., 1998. Под общей редакцией Н.С. Павловой)
 
 
ernst_toller
24 January 2008 @ 09:32 pm
В ночь поджога Рейхстага в квартиру Толлера ворвалось гестапо – ареста и убийства он избежал только потому, что накануне уехал выступать в Швейцарию. (У нацистов остался весь архив писателя. Если он сохранился, то после войны его вместе с другими архивами гестапо могли вывезти в Москву. Есть вероятность, что он до сих пор лежит среди гор не разобранных нацистских документов в московском архиве.) В 1933 году, в эмиграции он выпускает одну из лучших своих книг – воспоминания “Юность в Германии” (которую мы цитируем). Из Швейцарии Толлер переезжает во Францию, Лондон, а затем в Штаты.
В изгнании Толлер становится лидером немецкой оппозиции. Он ведет антифашистскую агитацию, пытается объединить беженцев, всячески помогает им, выбивает визы, виды на жительство и разрешения на работу. Сам он, надеясь донести свои идеи через кино, устраивается сценаристом в “Метро Голден Майер” – поэтому не бедствует. Но пишет Толлер мало – он был слишком темпераментен, чтобы в отрыве от своей публики тратить время на искусство, его увлекала жизнь сейчас. Лион Фейхтвангер писал:

“В Эрнсте Толлере жизнь била ключом. Стоило побыть в его обществе в течение часа, чтобы совершенно захлебнуться в потоке планов, проектов пьес, рассказов, эссе. Сколько кампаний помощи отдельным людям, группам лиц, целым народам зарождалось в его голове. С каким жаром окунался он в эти дела и с какой страстью доводил их до конца.
Я помню вечер, когда Толлер долго рассказывал мне о задуманном им большом романе, о книге, которую он только еще собирался написать, рассказывал два часа подряд, и роман со всеми его героями уже жил, облаченный в плоть и кровь. Его беда была в том, что он был слишком чуток и альтруистичен, слишком щедро расходовал себя, чтобы задумываться о собственном творчестве.”

Read more...Collapse )
 
 
ernst_toller
24 January 2008 @ 09:28 pm
Когда Толлер вышел на волю, ему было 30 лет. Он был знаменит – но его ждало разочарование. За пять лет Германия изменилась, времена катарсиса, открытости и поиска прошли, все смирились с тем, что есть, революция, строительство нового мира уже никого всерьез не интересовали. Об этом Толлер написал последнюю из своих лучших пьес – “Живем, бля!”
Дальше Толлер писал реже – все больше отдаваясь политике. Он сочинил еще несколько пьес – “Слепая богиня”, “Гаси котлы!”, “Чудо в Америке”, “Мира не будет!”, “Пастор Халь” – но они по большей части выходили скучнее, чем ранние вещи. Для экспрессионизма нужен был новый катарсис, а его не было.
Главным делом Толлера стала борьба с фашизмом. Глубоко чувствуя коллективное сознание, он раньше других понял, что такое фашизм – загнанное вглубь разочарование, слепое действие человека, потерявшего связь с собой. То, как он про это сказал, удивительно напоминает наш недавний опыт:

“Научили ли чему-нибудь людей жертвы и страдания, поняли ли они смысл и урок и ответственность тех времен?
Республиканцы [то есть демократы, либералы], предавшие республику [демократию] ее врагам. Доктринеры, за хитроумными спорами упустившие указать народу большие и ясные цели. Фетишисты экономики, называвшие моральные силы народа, жажду свободы, справедливости – пережитками.
Нет, за эти пятнадцать лет они ничему не научились, все забыли и ничему не научились. Опять у них не хватило сил, опять они потерпели крушение. Они тешили народ обещаниями изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год, покуда он, устав от утешителей, не стал искать утешения в безутешности.
От лжепророков ждет народ избавления, не от собственного прозрения, собственной работы, собственной сплоченности. Он ликует при виде оков, которые он сам себе кует по слову диктатора, за чечевичную похлебку показной мишуры он продает свою свободу и жертвует разумом. Ибо народ устал думать.
Врачам известно, что в человеке, которого потрясают физические и душевные кризисы, который не может найти выхода, чего-то ждет, не имея плана, что в этом человеке пробуждается жажда смерти.”

Read more...Collapse )
 
 
ernst_toller
“Сотни политических заключенных сидят в Нидершёненфельде. Большинство надеется, что они просидят тут недолго, новая революция освободит их завтра, послезавтра, на той неделе. Стоит газетам сообщить о какой-нибудь стачке, как они уже начинают мечтать, что она превратится во всеобщую забастовку, которая откроет ворота тюрьмы. Кто посмеет в этом усомниться, на того обрушивается бешеная ненависть всех остальных.
Первые месяцы заключенные живут в братском единении, они делятся пищей и деньгами, чувствами и мыслями, их охватила потребность исповедоваться. Все должны знать все друг про друга, они обнажают сокровеннейшие уголки души, они показывают друг другу письма жен и матерей. Вскоре один узнает другого, его жизнь, метод его мышления, механику его чувств, его запах и звук его голоса, он знает, как он ответит на любой вопрос. Если вначале каждый старался любовно проникнуть в душу товарища, то теперь он сыт близостью ближнего, он не выносит его, он попрекает его тем, что тот когда-то доверил ему, заточение делает его больным, одиночество – злым.
Действительность – кошмар, ее отталкивают, только прошлое стоит того, чтобы о нем говорили; каждый день, каждый час с начала революции оживает вновь, мы опьяняемся давно забытыми боями, давно истлевшими словами, давно умершими чувствами.”

Read more...Collapse )